«Кто-нибудь сделает это дешевле»: беженцы в Кении зарабатывают всё меньше, помогая развивать технологии

Цифровые фрилансеры работают в центре Generation Aid в лагере беженцев Какума в Кении

Источник: theguardian.com

Грейс — имя изменено по её просьбе из-за соглашения о неразглашении — живёт в Какуме, лагере беженцев у северной границы Кении с Южным Суданом. В переносном здании она использовала ChatGPT, чтобы найти переводы христианских гимнов на незнакомых ей языках. Она не знала, кто заказчик, для чего ему нужны результаты и заплатят ли ей. Но как беженка, которая не может легально работать в Кении, Грейс была готова взяться за любую возможность.

Сначала она попросила ChatGPT перевести английский текст гимна на назначенный восточноазиатский язык. Затем по переводу искала уже существующие версии и сведения о переводчике, авторе и христианской конфессии. Эти данные она передала в AOP Connect — платформу краудсорсинговых исследований, принадлежащую британской компании RWS, которая разрабатывает программное обеспечение для бизнеса с ИИ.

Согласно документам и инструкциям для исследователей RWS, изученным The Guardian, компания может выплатить Грейс до 500 долларов в виде «вознаграждения по усмотрению», если оценит работу по шести опубликованным критериям. Однако беженцам не гарантируют оплату. Большинство получает значительно меньше максимальной суммы и не знает почему, рассказала Аша Лука Абдалла, наставница в Solidarity Initiative for Refugees (SIR) — организации, которая готовит беженцев к работе в сфере технологического аутсорсинга.

Удалённые задания — например, модерацию контента и разметку данных — учреждения ООН и международные технологические компании представляли как взаимовыгодную схему: беженцы получают доход, а компании, работающие с ИИ и социальными сетями, — доступ к дешёвой рабочей силе.

Но интервью более чем с двумя десятками беженцев в Какуме показывают, что выгоду в основном получают компании. На данных, которые обрабатывают работники с нестабильной занятостью, в том числе беженцы в странах с низкими доходами, строятся мощные технологические инструменты. Между тем оплата, и раньше невысокая, сокращается вместе с начальной работой в технологическом секторе. Из-за нехватки заказов некоторые соглашаются на задания с возможным «вознаграждением», а не с гарантированной зарплатой.

Бахана Гидроген, конголезский беженец, который в 2016 году создал цифровые программы SIR, сказал, что всё более непрозрачные условия не дают ему спать. По его словам, работники не могут получить от компаний ясные ответы.

Представитель AOP Connect заявил, что платформа открыта для исследователей независимо от места жительства и происхождения и предлагает проекты разных типов. Условия вознаграждения и характер исследований авторских прав сообщаются заранее и «прозрачно», но клиентам AOP важно сохранять конфиденциальность, добавил он.

По словам представителя, оплата зависит от качества, уместности и своевременности исследования. Он также подчеркнул, что AOP Connect «не использует ИИ и не применяется для работы по обучению моделей ИИ».

«Невидимые архитекторы»

Чтобы получить статус исследователя, Грейс сначала заполнила анкету: согласилась не разглашать сведения о работе и выполнять задания самостоятельно. После этого она получила доступ к так называемой микрозадачной работе — небольшим цифровым заданиям, которые выделяют из крупных закрытых проектов и раздают удалённым исполнителям через онлайн-платформы.

В списке AOP Connect Грейс увидела проект по исследованию гимнов. На странице было указано, что на вознаграждения выделено 9 000 долларов. Но эту сумму должны были разделить между неизвестным числом участников, причём выплаты обозначались как необязательные «вознаграждения», а не гарантированная зарплата. RWS сообщала, что более качественная работа оплачивается выше. Однако, по словам участников программы и согласно изученным The Guardian уведомлениям о выплатах, понять, как именно оценивают результаты, трудно.

Центр Solidarity Initiative for Refugees в лагере беженцев Какума, 28 сентября 2026 года

Источник: theguardian.com

Гидроген рассчитывал, что созданные им в 2016 году программы цифровых навыков SIR помогут беженцам получать гарантированный доход благодаря быстро растущей мировой индустрии аутсорсинга. Исследования с помощью чат-бота для неизвестных заказчиков, где можно лишь попытаться получить вознаграждение, в его планы не входили.

Некоторым высококвалифицированным беженцам в Какуме удалённая работа через платформы аутсорсинга и фриланса действительно изменила жизнь. Они рассказывали, что работали веб-разработчиками и программистами и напрямую общались с клиентами. Но большинству доставались низкооплачиваемые микрозадачи — например, разметка данных для анонимных заказчиков за рубежом. Работу им находили через платформы вроде Remotasks, дочерней компании Scale AI, которая ушла из Кении в 2024 году.

Жизнь в сети в Какуме

Лагерь Какума изначально создавали как временное убежище для людей, бежавших от второй гражданской войны в Судане. Позже туда переселились люди из Сомали, Эфиопии и Демократической Республики Конго. Спустя более 30 лет Какума стал одним из крупнейших лагерей беженцев в мире: ряды домов с жестяными крышами разрослись настолько, что поселение больше напоминает постоянный город.

В четверг июня температура на территории SIR, примерно в 20 минутах езды от главного входа в лагерь, поднялась выше 95 °F. Засушливый климат и острая нехватка воды вокруг Какумы делают земледелие практически невозможным, поэтому более 300 000 жителей почти полностью зависят от гуманитарной помощи.

В компьютерном классе в кондиционируемом морском контейнере пятеро студентов осваивали всё — от основ цифровой грамотности до программирования полного цикла. В соседнем коворкинге трое выпускников SIR делали сайты и приложения для клиентов за пределами лагеря. Там есть интернет Starlink и надёжное электричество.

Фрилансеры изучают цифровые платформы в центре SIR в лагере беженцев Какума, 28 сентября 2026 года

Источник: theguardian.com

Один инженер-программист из Южного Судана рассказал, что благодаря SIR и Konexio — французской организации, которая ищет удалённые возможности для беженцев, — ему удалось найти хорошо оплачиваемую работу. Но он беспокоится о тех, кто придёт в профессию следом: по его словам, из-за ИИ исчезают начальные должности.

«Старшие инженеры… не нанимают стажёров и младших специалистов», — добавил он.

SIR обучила более 2 000 беженцев и помогла более чем половине из них найти удалённую работу в технологическом секторе — от долгосрочной занятости до краткосрочных разовых заданий. Несколько лет назад сотрудники SIR без труда находили для студентов разметку данных, расшифровку аудио и переводы на платформах вроде Remotasks.

По словам Гидрогена, до закрытия Remotasks в 2024 году работники обычно зарабатывали 500–1 000 кенийских шиллингов, или 3–6 долларов, в день. Оплата была низкой, но для места, где меньше половины домохозяйств имеют доход, а у тех, кто его получает, он составляет менее 50 долларов в месяц, такая работа всё равно имела значение.

Сотрудники Action for Refugee Life за работой, 29 сентября 2026 года

Источник: theguardian.com

При этом экономика микрозадач часто устроена так, что работники оказываются в уязвимом положении, сказала Джоан Киньюа, основательница и президент Data Labelers Association. Организация из Найроби защищает права работников, которых называет «невидимыми архитекторами» технологической отрасли: без их труда она не могла бы работать, но её цепочки подрядчиков остаются непрозрачными.

Киньюа сама выполняла такую работу и ещё в 2018 году заметила, что оплата и условия труда специалистов по разметке данных начального уровня ухудшаются. На некоторых платформах даже небольшая ошибка — например, неаккуратно обведённый объект — могла стоить ей части заработка. В 2020 году оплата и количество заказов на разметку данных сократились ещё сильнее. Киньюа приходилось работать быстрее за меньшие деньги и быть готовой к выходу на платформу в любой момент, когда появлялось задание. Со временем она стала спать всего по несколько часов за ночь.

«Нельзя позволить себе отойти от компьютера», — сказала она.

Беженцы, размечавшие данные в Какуме, рассказали, что им иногда поручали отмечать на фотографиях и видео оружие, тяжёлые телесные повреждения и порнографию. По словам Гидрогена, у некоторых работников, особенно у тех, кто сам бежал от войны, после просмотра жестоких материалов появлялись симптомы посттравматического стрессового расстройства.

Из-за непрозрачности условий работники также нередко не знали, для каких продуктов используются их результаты, и могли невольно помогать проектам, которые им не близки. Бюро журналистских расследований выяснило, что носители сомалийского языка в Какуме выполняли расшифровку аудио, которая, вероятно, использовалась вооружёнными силами США. Беженцы рассказали бюро, что не давали согласия на такое использование своей работы.

Представитель RWS заявил, что AOP Connect не предлагает разметку данных. Scale AI не ответила на более широкие выводы об отрасли в целом и сообщила, что не может комментировать практики других компаний.

Возможностей становится меньше

В период с 2022 по 2024 год заказов стало меньше: Remotasks закрылась, а автоматизированные инструменты вроде ChatGPT получили широкое распространение. Некоммерческая организация Na’amal, которая связывает беженцев с международными работодателями, заметила, что клиенты всё чаще ищут квалифицированных специалистов, а не людей с базовыми цифровыми навыками.

Шоссе Какума — Лодвар, на заднем плане — Какума, 29 сентября 2026 года

Источник: theguardian.com

«Когда ИИ стал привычным инструментом, часть работы начала исчезать», — сказала основательница Na’amal Лоррейн Чарльз.

Международный торговый центр (МТЦ) — совместное учреждение Всемирной торговой организации и ООН, которое обучало цифровых работников в Какуме, — оценивает, что с 2022 года число заданий по расшифровке аудио, вводу данных, переводу и веб-исследованиям снизилось примерно на 50%. Исследование Оксфордского института интернета также показывает: рост популярности инструментов ИИ совпал с заметным сокращением многих технологических работ, которые прежде рекламировали как путь к самостоятельности беженцев.

Мерси Бьямунгу, беженец, обученный трёхмерному моделированию, рассказал, что в течение 2023 и 2024 годов регулярно получал заказы с гарантированной оплатой.

Однако в одном из последних проектов он и ещё 20 работников соревновались командами по пять человек: каждая должна была создать трёхмерную модель картофелины. Команда с лучшим результатом получила 15 000 кенийских шиллингов — около 116 долларов, которые разделили между пятью участниками. Теперь, по мнению Бьямунгу, инструменты ИИ, обучению которых он помогал, создают трёхмерные изображения быстрее и делают работу таких специалистов ненужной.

Учащийся использует ноутбук, чтобы практиковаться в аннотировании изображений, в центре Action for Refugee Life

Источник: theguardian.com

Бьямунгу не удаётся найти удалённую работу в технологической сфере уже два года.

«Раньше у нас было по три-пять заказов в месяц, — сказал он. — Теперь нельзя найти ни одного».

Юбер Санг, конголезский беженец, основавший Generation Aid — социальное предприятие, которое обучает беженцев и помогает им найти работу в технологической сфере, — тоже видит, как из-за развития ИИ исчезают начальные должности.

«Сейчас под угрозой фактически 100% той работы, которую мы выполняем», — сказал Санг.

Вознаграждения вместо зарплаты

Для многих единственная альтернатива нестабильной и низкооплачиваемой удалённой работе — остаться без дохода. В Какуме при этом многие семьи сталкиваются с голодом, отчасти из-за того, что в прошлом году Дональд Трамп и Илон Маск свернули работу USAID.

«Когда зарплату заменяют “вознаграждением”, весь риск ложится на работников: они вкладывают время и опыт, не имея гарантии справедливой оплаты», — сказал Марк Грэм, профессор интернет-географии в Оксфордском институте интернета.

По словам Гидрогена из SIR, заказчики микрозадач регулярно угрожают перенести работу на Филиппины или в Индию, если он пытается договориться о более высокой оплате.

Лагерь беженцев Какума, 29 сентября 2026 года

Источник: theguardian.com

«ИИ забирает часть этих работ… а специалистов становится больше, чем заданий, — сказал он. — Они говорят: “Кто-нибудь другой сделает это дешевле”».

Лоррейн Чарльз из Na’amal тоже заметила, что оплата снижается. Поэтому организация постепенно полностью отказывается от микрозадач. Она также сворачивает обучение графическому и веб-дизайну и поисковой оптимизации, отдавая предпочтение программированию, цифровому маркетингу, электронной торговле и другим направлениям, которые, как считается, меньше подвержены автоматизации.

Однако большинству беженцев будет трудно стать конкурентоспособными кандидатами на такие высококвалифицированные должности, считает директор Konexio Фабьен де Кастилья. Этому мешают перерывы в учёбе и трудовом стаже. Даже если разметка данных устаревает, другие начальные задачи — например, очистка данных и проверка результатов ИИ — в будущем могут дать беженцам новые возможности, полагает Кастилья.

Как защитить работников

ИИ ускоряет работу беженцев, но одновременно снижает их оплату. По словам Санга, задания, которые раньше занимали несколько дней, теперь можно выполнить за несколько часов, и оплачиваемого времени становится меньше.

«Если я буду выполнять задание три дня, [клиент] скажет: “Найду кого-нибудь, кто сделает это за два часа”. Из-за этого нам всё сложнее удерживать цену», — сказал он.

Снижение оплаты побудило SIR, Generation Aid и Action for Refugee Life — ещё одну организацию, которая обучает беженцев и помогает им находить работу в технологической сфере, — добиваться от компаний более высоких зарплат и лучших условий. Но работники рассказали The Guardian, что боятся требовать большего: их могут заменить ИИ или другой человек, которому отчаянно нужна работа.

Многосторонние организации, в том числе МТЦ, пытаются понять, как лучше защитить цифровых работников. Исполнительный директор МТЦ Памела Кок-Гамильтон сказала The Guardian, что исчезновение работников цифровой экономики с низкой и средней квалификацией требует по-новому взглянуть на коллективные переговоры.

«Мы находимся на переломном этапе, — сказала она. — Скорость и влияние ИИ застали людей врасплох. Нужно спросить себя, как теперь должна быть устроена коллективная защита работников. Необходимы правила, которые не позволят массово эксплуатировать людей».

Центр Action for Refugee Life в Какуме

Источник: theguardian.com

Работники и защитники их прав пытаются создать такие гарантии, но, по их словам, основная власть остаётся у международных технологических компаний, которые пользуются избытком дешёвой рабочей силы. При этом «гонка на дно» не неизбежна, считает Грэм. В пример он приводит текстильную промышленность: после скандалов вокруг потогонных фабрик многие компании, стоящие в начале цепочки поставок, обязались соблюдать ответственные деловые практики на всех её уровнях.

Санг считает, что практическим решением может стать обычная прозрачность: работникам нужно знать, на кого они работают, чтобы понимать ценность своего труда. Когда Generation Aid получает заказы напрямую от компаний, организация обеспечивает прямой контакт работников с клиентом. Это отличается от анонимной работы через платформы.

Милагрос Микели, главный исследователь проекта Data Workers’ Inquiry и руководитель исследований в Distributed AI Research Institute, считает ложным выбор между отсутствием работы и плохо оплачиваемой работой.

«Без работников, которые готовят данные, у технологических компаний не было бы продукта, — сказала она. — Значит, у работников должна быть возможность вести переговоры на равных».